Кто и как копает в России? Гудсёрфинг представил исследование археологического волонтёрства

Археологическое волонтёрство в нашей стране — это сотни заявок, десятки экспедиций и тысячи добровольцев. Гудсёрфинг совместно с движением «Волонтёры истории» провёл исследование, чтобы выяснить, насколько оно доступно, какие проблемы испытывают организаторы экспедиций и что необходимо изменить для того, чтобы это направление получило развитие.

В основу нашего исследования легли интервью с археологами и организаторами экспедиций, анализ открытых данных об археологических проектах, изучение отечественного и зарубежного опыта, а также статистики добровольческих платформ.

С полным текстом исследования «Волонтёрство в археологии: цифры, проблемы, решения» можно ознакомиться здесь:

https://disk.360.yandex.ru/d/3BH2DC82Oa1WFQ

Сколько в России археологических экспедиций и добровольцев?

Сегодня в нашей стране ежегодно выдаётся порядка тысячи открытых листов на археологические раскопки. Точное количество экспедиций, привлекающих добровольцев, неизвестно. Нет и общероссийской статистики их участников. По предварительным оценкам авторов исследования, ежегодно в археологических экспедициях могут участвовать от 4 до 10 тысяч добровольцев.

Собственный опыт Гудсёрфинга подтверждает востребованность направления: за время работы нашего сайта, через него отправились около 2 000 участников на помощь 40 археологических экспедициям. В последние годы мы можем говорить о том, что около 300 гудсёрферов в полевой сезон выбирают для себя именно археологию.

И каждый третий путешественник со смыслом хотел бы попасть в экспедицию. Но сколько людей действительно приезжает?

Давайте сразу уточним, что интерес к археологии значительно шире круга тех, кто уже участвует в раскопках.

Международное исследование NEARCH, также выявило высокий интерес к экспдициям: 61% опрошенных заявили о желании лично участвовать в раскопках. Вот только между интересом и реальным участием существует значительный разрыв.

В одной из крымских экспедиций при 140–170 заявках за обычный сезон фактически приезжали около 50 добровольцев. В другой, в Астраханской области, из приблизительно 50 заявок состоялось 20–22 приезда.

Конечно, это данные отдельных экспедиций, а не средняя статистика по России. Тем не менее они показывают, почему большое количество заявок ещё не гарантирует научному коллективу необходимого числа помощников.

В исследовании мы выделили пять основных проблем, о которых рассказали археологи.

1. Заявка не гарантирует приезд.

Люди меняют планы, отказываются от поездок или перестают отвечать на сообщения. Для экспедиций это означает неопределённость при планировании работ.

2. Ожидания расходятся с реальностью.

Вместо романтики открытий добровольцев ждут ранние подъёмы, жара или холод, непривычный быт и многочасовой физический труд. И не все волонтёры оказываются к этому готовы.

3. Научные сотрудники вынуждены заниматься организацией добровольцев.

Обработка заявок, переписка, согласование приездов и обучение новичков требуют времени, которое археологи могли бы посвятить исследованиям.

4. Приём участников ограничен ресурсами.

Бесплатный труд добровольца не означает отсутствия расходов. В одной из экспедиций аренда автобуса для ежедневной доставки людей на раскоп в 2026 году обходилась примерно в 25 тысяч рублей в день. В другой весь сезонный бюджет составлял около 200 тысяч рублей.

5. После полевого сезона связь с добровольцами нередко прерывается.

При этом в отдельных экспедициях доля возвращающихся участников достигает примерно 50%, а опытные добровольцы помогают новичкам, участвуют в камеральных работах и поддерживают научные проекты.

Что показал зарубежный опыт?

В рамках исследования наша команда обратилась также к опыту зарубежных коллег. Так, например, в США существуют государственные программы участия добровольцев и археологические полевые школы. В Великобритании работают сотни местных археологических объединений, во Франции Министерство культуры ведёт каталог раскопок, открытых для добровольцев, а в Нидерландах развивается цифровое научное волонтёрство.
При этом, оказывается, что проблемы учёных археологов во всём мире очень похожи друг на друга.

Например, британское исследование Council for British Archaeology 2024 года, охватившее 257 археологических объединений, выявило сложности с привлечением молодых участников, финансированием и организационными ресурсами.

Что необходимо изменить?

Главным результатом нашего исследования стало понимание того, что археологическим экспедициям нужен не максимальный поток желающих, а подготовленные и надёжные участники, соответствующие задачам научного коллектива.

На основании проведённых интервью наша команда готова предложить несколько направлений развития. Например, более удобную систему набора и подтверждения приездов, предварительную подготовку добровольцев, обучение координаторов, адресную ресурсную поддержку экспедиций и развитие сообществ участников между полевыми сезонами.

Конечно, универсального решения не существует, ведь одной экспедиции нужны двадцать добровольцев, другой — пять подготовленных помощников, третьей — средства для организации работы уже набранной группы.

«Наша задача — сделать так, чтобы желание человека участвовать в археологических раскопках превращалось в реальную и полезную для науки работу. Для этого необходимо поддерживать обе стороны: помогать добровольцам находить своё место в экспедициях, а археологам — получать подготовленных и надёжных помощников», — отмечает руководитель исследования, историк, кандидат исторических наук Илья Попов.

Археологическое волонтёрство обладает большим образовательным и общественным потенциалом, ведь это действительно позволяет людям участвовать в настоящих научных исследованиях, знакомиться с историей своей страны и вносить личный вклад в сохранение культурного наследия.

Полная версия исследования, включающая статистику, международный опыт, результаты интервью и предложения по развитию археологического добровольчества, доступна для чтения и скачивания: https://disk.360.yandex.ru/d/3BH2DC82Oa1WFQ

Авторы исследования: Илья Попов, Павел Ившин, Ксения Гущина.